ПК (ento_iya) wrote,
ПК
ento_iya

Спасибо Надежде, напомнила.

Я же давно про Простоквашино не писал!

https://docs.google.com/document/d/1CS5as0uJnlWNoS6p4kw5ofGnHmd1Lug_ElKAhBHAR0w/edit


Глава 15.

Над рекой стоял туман.
За туманом возвышался большой дом. И так его туман скрывал, что не понять было, на что же он похож на самом деле.
Ни окон было не рассмотреть, ни дверей.
А по реке медленно плыла лодка. На вёслах сидел маленький человек в брезентовом рыбацком плаще. Несмотря на ясную погоду, капюшон закрывал его голову.
Вёсла мерно ходили в уключинах. Лодка приближалась к пирсу.
Пассажир сидел, свесив руку в воду. Был он долговязый, с длинными пальцами, которые по волнам, словно по пианино, наигрывали какую-то простецкую мелодию.
В какой-то момент его рука на что-то наткнулась — он выловил небольшой предмет из реки и спрятал за пазуху.
Лодка причалила к пирсу.
— Ну что, Иван Трофимович, вот вы и прибыли. Вы, знаете ли, в последнее время, очень популярная персона. Очень уж вами там,— лодочник кивнул куда-то в сторону деревни,— интересуются.
Пассажир пожал плечами.
— И, знаете ли,— продолжил человек в брезентовом плаще,— кое-кто важный выражал серьёзные сомнения насчёт того, стоит ли вам возвращаться.
— А это, друг мой, уже мне решать, возвращаться мне, или нет. Потому что иначе, «кое-кто важный» не оставил бы мне выбора.
— Но вы же понимаете, что вы не сможете покинуть,— тут лодочник ещё одно слово сказал, но его будто бы зажевал туман.
— А мне и не надо,— ответил человек и выпрыгнул из лодки,— все мои незаконченные дела остались здесь.
— Дружеский совет: не трогайте мальчишку. Его покровители могут… расстроиться.
— Спасибо,— ответил человек и, не оборачиваясь, зашагал по скрипучим доскам.
Профессор Сёмин вернулся.
Кот попросил у дяди Фёдора карандаш и стал что-то рисовать.
Мальчик спрашивает:
— Ты что придумал?
Кот отвечает:
— Смущает меня, дядя Фёдор, вопрос топологической связности.
— А что такое эта «связность»,— спрашивает дядя Фёдор.
— Беда с тобой, дорогой мой человек: не знаешь ты высшей математики. Вот смотри: есть у нас две точки, а между ними линия. Линия эти точки соединяет. Это, дядя Фёдор, самый простой вариант графа.
— Граф — это вроде герцога?
— Нет,— вздохнул Матроскин,— во-первых, обычно герцог всё-таки выше званием. Но мы сейчас о других графах говорим, о математических. А в математике это, как бы проще сказать, это как острова и мосты между ними. У графа есть «вершины» — это острова. И мосты — это «рёбра». Когда два острова соединены мостом, такие острова называются «связными».
— Но у нас тут островов нет,— заметил дядя Фёдор.
— Угу,— кивнул кот,— зато у нас тут есть почтальон.
— А он остров или мост?
— Почтальон у нас — заноза в заднице. Потому что почтальон у нас есть, а почты у нас нет. Мы сколько раз деревню обошли вдоль и поперёк? Нет у нас ни почты, ни сельсовета, ни даже сельпо. Одни дома жилые.
— И в самом деле,— задумался дядя Фёдор,— неправильно это.
— Вот именно,— кивнул Меланхтон, сын Мелхесиаха,— поэтому я взял бечёвку и замерил длины улиц.
Тут кот прочертил несколько параллельных линий по бумаге.
— Вот Речная улица, вот улица Центральная, а вот Солнечная. Они все идут к реке. И Центральная улица почти в два раза короче, хотя начинаются они на одной линии, и заканчиваются тоже примерно на одной. Река, конечно, не ровная, но настолько она не изгибается.
— Неправильно это,— кивнул дядя Фёдор.
— То же самое с поперечными улицами. Вот 1-я Продольная, вот вторая, а вот третья. И вторая улица тоже короче почти в два раза.
— Так что это значит?
— Что топологическая связность местности нарушена. Кто-то или что-то выкусило центр деревни.
— Насовсем?
— Насовсем нельзя. Это место не уничтожено. Его заперли.
В это время человек с сабельным шрамом на лице шёл по улице Центральной. Глаза его, как глаза слепого человека, не видели ничего вокруг. Он шёл вперёд, не глядя по сторонам и не оглядываясь.
Он шёл, пока деревня не кончилась. И после этого он прошагал ещё немного, пока наконец не остановился.
— Марфа!— позвал он,— Марфуша, выходи!
Никто не отозвался.
— Марфа, выходи! Не заставляй призывать тебя, сама знаешь, это неприятно.
Поднялся ветер. Вот только был солнечный день, а вот небо заволокли тучи и оно стало похоже на стёганое одеяло.
Задрожала почва под ногами.
Встала перед профессором земляная баба.
— Зачем ты пришёл сюда?— пророкотала она и косточки в её чреве развернулись к профессору острыми концами.
— За тем единственным, за чем я мог сюда прийти, Марфуша,— грустно сказал профессор,— сама знаешь, почему ты здесь.
— Не дам!— прошипела баба,— Моё!
— Нет,— грустно покачал головой профессор Сёмин,— Не твоё и никогда твоим не было. Так, отдано тебе на сохранение.
— Давай тогда достойную плату,— пророкотала земляная баба,— дорогую вещь ты у меня просишь.
— Ты была дурочкой, дурочкой и осталась, Марья, дочь Василия Кривого,— холодно ответил человек с сабельным шрамом,— Слушай. Слушай, потому что это я тебе говорю. Ты, проданная за худую корову, испорченная Гришкой Скоробогатым, убитая в ту же ночь и брошенная на болоте, проклятая и не отпетая. Я вернулся с того берега и мне нужно то, что принадлежит мне по праву. Всё, что я тебе могу оставить — это твою власть, настолько и насколько её тебе хватит. Остальное — не моё чтобы дать, и не твоё, чтобы взять.
— Тогда ты сейчас отправишься на тот берег. И уже не вернёшься,— раскатистым рыком проговорили в чреве земляной бабы камни и кости.
Она замахнулась. Землёй и небом разом, захватив костяной горстью тусклое солнце и разномастные облака.
Профессор Сёмин сделал один шаг. Вперёд. И выбросил перед собой сжатые щёпотью пальцы. Рука его прошла в грудь земляной бабы по локоть.
— Я пришёл за тем, что не твоё,— сказал он, будто извиняясь.
— Зачем?— горько спросила та.
Заморосило. С неба капали солёные капли, словно бабьи слёзы.
— Затем…— грустно усмехнулся человек со шрамом,— что больше мне ничего не остаётся. Здесь скоро не останется никого. Ни тебя, ни меня… Так надо. Прости, Марфа, дочь Василия. И отца своего прости. То был худой год после худого года, он ничего больше не мог сделать.
Профессор выдернул руку. В кулаке его был зажат большой латунный ключ.
— Я знаю,— прозвучало в ответ.
Высохшая земля осыпалась. Падали на землю кости и камни.
— Хорошо,— прошептал профессор Сёмин,— Уходи. За рекой тебя ждёт покой. Здесь покоя не будет никому.
— Мальчишку не трогай,— чуть слышно раздалось из запыленного воздуха.
— Как получится,— пожал плечами Иван Трофимович,— как получится.
Дядя Фёдор шёл по Центральной улице. По левую его руку был кот Матроскин. По правую руку был пёс Шарик.
Тяжело и зло они шли.
Посередине улицы стоял почтальон Печкин.
— Что-то вы, граждане, с нехорошими намерениями шагаете,— сказал он.
— А как ты думаешь?— оскалился Матроскин,— Где тут нулевой километр.
— Здесь… — пожал плечами почтальон,— где-то. Всё что найдёте — всё ваше.
— Мы ведь по-хорошему спрашиваем!— серьёзно сказал кот,— что ты здесь от нас прячешь?
— Я здесь от вас,— рассмеялся Печкин,— ничего не прячу. Я здесь вас прячу. От того, кого вы так хотите найти. А ты, Матроскин, так заврался, что уже сам не помнишь, что такое правда. Так что давай-ка ты скажешь мальцу, зачем он здесь оказался.
— О чём он говорит?— спросил дядя Фёдор.
— О том, мальчик,— пояснил почтальон,— что кот здесь был задолго до тебя. И пёс тоже. И оба они видели правду, и как минимум один из них её помнит. Замыкание Макондо, знаешь ли. Есть вход — нет выхода. Они тебя специально сюда притащили, а почему они это сделали — спрашивай у них.
— Кот?— сердито спросил дядя Фёдор.
— Что сразу кот?— ощерился Матроскин,— Ты, дядя Фёдор, выбирай, кому здесь верить. Я, пока что, твою шкуру здесь спасал.
— А я твою шкуру здесь под угрозу не ставил,— отвечал Печкин,— А эти твари больше ничем не занимались, кроме как попытками тебя угробить. Вот можно подумать, что это я тебя заставил с Марфой торговаться?
— С кем?— поинтересовался дядя Фёдор.
— С земляной бабой. И с Лешим,— почти прокричал почтальон,— между прочим, они от взрослых людей даже костей не оставляли, так что это тебе очень повезло, что ты живым выбрался.
— Правильно,— кивнул Матроскин,— он живым остался. Потому что это не просто мальчик. Это нужный мальчик. Это какой надо мальчик, всамделишный. Таких мальчиков, может быть, один на миллион, а то и меньше.
— Это наш мальчик,— прорычал Шарик.
— Мы его искали, этого мальчика. Потому что никакой другой мальчик нас отсюда не вытащит. Ни меня, ни Шарика,— прошипел кот,— ни тебя, Печкин. И мы за этого мальчика костьми ляжем. Потому что это наш мальчик.
— Похвально.— согласился почтальон,— Мне будет очень обидно навсегда исчезнуть вместе с ним. Но я очень тебя прошу. Напоследок. Вот просто из уважения, скажи ему правду.
— Какую правду?— холодно спросил дядя Фёдор.
— Простую, дядя Фёдор,— вздохнул кот,— очень простую. Ты станешь очень сильным Ремесленником. Точнее, ты бы стал очень сильным Ремесленником, лет через десять. Ничего бы не укрылось от твоего взгляда. Никто бы не стал на твоём пути. Ты бы превзошёл своих родителей и тех, кто их учил… но…
— Что?— нетерпеливо переспросил мальчик,— что «но»?
— Но ты никогда не выйдешь отсюда,— покачал головой Печкин,— это место проклято. Поэтому я сделал то, к чему меня всю жизнь готовили. Я вырвал имя из сердца этого места.
— Почему?
— Замыкание Макондо,— вздохнул Матроскин.
— Замыкание Макондо,— подтвердил Печкин,— это место запрещено для всех живых снаружи замыкания. Твои фамильяры пытались обмануть его, но это невозможно. Это место сгинет, потому что оно должно было сгинуть. Оно растает в беспамятстве. Никто не может его спасти, даже ты, мальчик.
— Неправда,— прокричал дядя Фёдор,— так не бывает, чтобы не было выхода. Мой папа всегда говорил, что всегда есть выход.
— Выход есть,— прозвучал незнакомый голос.
Все обернулись.
В нескольких шагах от них стоял старик с сабельным шрамом на лице.
— Выход есть,— повторил профессор Сёмин,— но не для всех. Это место умерло. Из него выйдут только мёртвые.
— И я даже знаю, кто из него выйдет первым,— ощерился Матроскин,— Шарик, фас!
Шарик вспорол землю задними лапами, готовясь к прыжку.
Человек со шрамом выхватил из кармана ключ. С хрустом он вставил его в смеркающийся воздух и провернул.
Воздух исказился, будто призрачные шестерни зашевелились в нём. И вот только что профессор был на расстоянии свирепого прыжка, как внезапно пространство разверзлось и он оказался вне досягаемости. Из небытия возникли новые здания, которых до сих пор здесь не было.
Вот проявилось из марева приземистая изба с вывеской «Почта». Вот выскочила неказистая коробочка сельпо. А вот выросла из небытия бетонная башня с округлыми наростами по углам. И над этой башней нависало дрожащее марево цвета свежего фингала.
Почтальон Печкин сглотнул колючий комок.
— Это Председатель. Бегите. Просто бегите.
Дядя Фёдор, пёс и кот побежали. Потому что из дрожащего фиолетового воздуха вырастало что-то такое, от чего нельзя было не бежать.
А в небе над ними расцветала чёрным огромная клякса. И хоть была она беспросветно чёрного цвета всё равно на неё нельзя было смотреть, так ярко она светилась.
Tags: about das kunst
Subscribe

  • "Книжные женщины"

    За последние два дня в верхнюю строчку моего личного рейтинга самых крутых женщин неожиданно ворвались библиотекарши. Я понимаю, странно слышать, что…

  • Семейство троллей, часть Х+1

    МС: Вот сколько я буду тебя аккуратности учить! Хорошо бы тебе в жёны хорошая девушка попалась! Она тебя быстро приучит! ГП: А зачем мне хорошая?! Я:…

  • Джаст Ду ИТ.

    Это один из принципов, которые лично мной придуманы, и которых я придерживаюсь в спорах. Когда у меня был жёсткий такой делирий (не алкогольный) -- я…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments